Радість навчання чи вседозволеність?

Вперше пишу статтю українською мовою, поки що перекладач мені допомагає. Хоча я поділяю людей не на російськомовних і україномовних, а на хороших і поганих. Просто зараз час такий, я це розумію.

2 квітня. Кожна людина, чия професійна діяльність пов'язана з аутизмом, зазвичай, у цей день робить свій внесок у розповсюдження інформації про цю проблему, яка попри велику кількість доступної та достовірної інформації, продовжує обростати чутками, ілюзіями, непорозумінням і, нерідко, відвертим шарлатанством. Тому я вирішила поговорити не стільки про аутизм, скільки про людей, які працюють з аутичними людьми/дітьми.

З позитивного слід зазначити, що останніми роками дедалі більшої поширеності набувають методи втручання при аутизмі, які довели свою ефективність в  наукових дослідженнях. АВА-терапія та Денверська модель раннього втручання поступово стають лідерами серед терапевтичних втручань при аутизмі. Але, як це часто буває, все залежить від того, в чиї руки потрапляє той чи інший метод. Наприклад, престижний медичний виш можуть успішно закінчити одночасно 100 осіб, а чудовими лікарями, у підсумку, стануть одиниці. Чому так відбувається? Адже їх навчали одні й ті самі викладачі. Цілком очевидно, що людські якості відіграють не останню роль (якщо не головну) в будь-якій професії.

А якщо говорити про особливих дітей і, зокрема, про дітей з аутизмом, то тема етичної поведінки фахівців стає ще більш значущою з огляду на те, про яку вразливу категорію дітей ідеться. Здавалося б, усвідомлюючи це, фахівці у сфері надання допомоги аутичним дітям не повинні мати розбіжностей. Але, на жаль, це не так. Як я вже сказала, дуже багато залежить від людських якостей самого фахівця, його рівня культури, відповідальності, здатності до емпатії, терпимості, здатності до адекватного сприйняття реальності та вміння ухвалювати раціональні рішення. На жаль, серед деяких фахівців-практиків досі існує й активно обстоюється концепція, скажімо так, більш «суворого» ставлення до дітей з проблемами розвитку.     Вони активні прихильники різноманітних    покаральних (аверсивних) методів, які   дійсно використовувалися  в поведінковій терапії до певного часу, але в сучасному професійному світі вони мають купу суворих обмежень. Коли аверсивні методи використовуються, то при цому повністю виключені фізичні покарання, принизливі процедури, їх не рекомендують використовувати в дошкільному віці. Ці прийоми не повинні викликати в дитини почуття страху, відчуття небезпеки.

 Очевидно, ці люди, мабуть, не в курсі, що цивілізована частина людства не стоїть на місці, і що рівень добробуту в розвинених країнах зростає одночасно з рівнем інклюзивності сучасного суспільства. Сьогодні вже здається неймовірним, що до 1987 року в школах Британії дозволялися фізичні покарання, а зараз за фізичні покарання не тільки в школах, а й у сім'ї передбачена кримінальна відповідальність.

Концепція таких "спеціалістів" буває підтримується категорією батьків, які також  схильні до "суворого виховання" аутичної дитини - "щоб потім не було гірше", "він по іншому не розуміє", "зараз він маленький, а що буде, коли стане підлітком". Батьків можна зрозуміти, їх відчай і втома часто призводять до зривів. Але, до речі, поведінка батьків, як правило, швидко змінюється в позитивний бік за правильного супроводу сім'ї.

Щодо особисто мене, то я абсолютно не переношу, коли дорослі, а тим більше педагоги, розмовляють з особливою дитиною в принизливій або загрозливій манері, з особливим завзяттям використовують різні обмеження і покарання. Як правило, ці люди самі мають проблеми із соціальним інтелектом, вони негнучкі та не здатні до співпраці ні з дитиною, ні з колегами.

На щастя, більшість людей, які працюють у сфері допомоги аутичним дітям, мають високий рівнь емпатії і легко можуть собі уявити, що відчуває особлива дитина в умовах, де немає місця любові та розумінню. Останніми роками в практиці поведінкових спеціалістів з'являються найсучасніші напрямки, що базуються на людяності, прагненні до того, щоб не тільки навчити чомусь  особливу дитину, а й зробити її щасливою. Радість навчання – це не вседозволеність, а вищий пілотаж корекційної педагогіки, доступний лише за умови шанобливого ставлення до дитини.

До речі, про емпатію. При аутизмі, справді, в тій чи іншій мірі, існує проблема розуміння емоційного стану інших людей. І аутичні люди, з якими я спілкувалася, дуже страждають від цього. Вони докладають зусиль, їм би дуже хотілося навчитися розуміти і відчувати інших людей, так само сильно, як вони хочуть спілкуватися. На відміну від черствих і бездушних горе-фахівців, які вважають, що повага та дбайливе ставлення до особливої дитини призведуть в  майбутньому до невихованости та серйозних проблем поведінки. 

 

 

 

Читать далее

Как все начиналось. В преддверии Первой украинской он-лайн конференции по прикладному анализу поведения.

Читать далее

Ребенок рожден быть человеком.

 

Когда специалисты имеют дело с ребенком с серьезными проблемами в развитии (например, при сочетании аутизма с умственной отсталостью), вопросы этических норм поведения при взаимодействии с семьей встают на первый план. И какими бы формально высокими профессиональными навыками не обладал специалист, если он лишен эмпатии, сострадания чужому горю, или ставит свой социальный статус выше родительского, если ему не присущи такие качества, как уважение чужого мнения (пусть даже ошибочного или наивного), если он не в состоянии спрогнозировать как его неосторожное или циничное высказывание в адрес особого ребенка может глубоко ранить его родителя, который и так длительное время пребывает в хроническом стрессе, то такой «специалист» не может считаться профессионалом в полном значении этого слова.  Я неоднократно наблюдала ситуации, когда родители, находясь под прессингом амбициозного самовлюбленного специалиста, терпеливо воспринимали неуважительное к себе отношение, поскольку ощущали себя зависимыми и боялись потерять расположение «сильного» специалиста, к которому очередь из желающих посещать занятия, и который обладает какой-то особой и очень эффективной методикой. Могу с уверенностью утверждать, что качество жизни такой семьи всегда было очень низким, независимо от уровня проблем ребенка. Что касается какой-либо авторской методики лечения аутизма или тяжелых речевых нарушений, которой обладает один конкретный специалист, то если бы какая-либо авторская методика доказала свою эффективность с помощью медицинской науки, то она бы уже была распространена во всем цивилизованном мире.  

Однако, вернемся к разговору об этике. Одна из специалистов, работающая с особыми детьми, сравнила мозг ребенка с тяжелой формой аутизма с мозгом обезьяны на том основании, что обезьяна тоже не обладает способностью понимать мысли других обезьян. Возможно ли сравнение ребенка с тяжелыми нарушениями развития с животным, даже если это животное по своему генотипу очень близко к генотипу человека? А, собственно, на каком основании  может возникнуть такое утверждение. Человек рождается с человеческим геномом, который, как известно, невозможно изменить после рождения. Да, к сожалению, генетика может дать сбой, и возникают те или иные нарушения развития нейронов головного мозга. И результатом таких нарушений может стать тяжелая умственная отсталость, или аутизм, или сочетание этих двух нарушений. Мозг в таких случаях не сможет полноценно развиваться, но при этом он остается мозгом человека, даже если он функционирует у подростка на уровне двухлетнего ребенка. И все  методы помощи должны исходить из того, что мы имеем дело с мозгом ЧЕЛОВЕКА. Не понимать этого может только либо очень безграмотный специалист, возомнивший, что его собственные представления о таких сложнейших вещах, как функционирование мозга, и есть истина,  либо циничный человек, полностью лишенный способности чувствовать и сопереживать.

Один из самых чувствительных для родителей и специалистов вопросов – насколько надо быть упорным в попытке развивать речь у ребенка с аутизмом или тяжелыми речевыми нарушениями.  Если под речью понимать способность человека обмениваться информацией, общаться, устанавливать контакт с другими людьми, то нет предела в поисках подходящей системы коммуникации для каждого индивидуального случая. И компетентность специалиста как раз и заключается в том, чтобы не только обучить ребенка доступной для него системе коммуникации, но и убедить родителей в правильности своей профессиональной стратегии.  Я не считаю, что в работе над речью существуют какие-либо возрастные ограничения или ограничения в зависимости от степени тяжести нарушений. Главное, чтобы обучение ребенка было для него увлекательным, ненасильственным, а условия обучения были настолько мотивационными, что помогли бы мозгу ребенка раскрыть весь свой потенциал. Собственно говоря, что и умеют делать поведенческие специалисты высокого уровня.

Когда-нибудь, надеюсь в недалеком будущем, наши родители научатся защищать права своих особых детей через справедливые суды. Уверена, что пару таких случаев  - и очередной «специалист» очень хорошо подумает, прежде чем позволить себе оскорбительные или бесчеловечные высказывания.

 

Читать далее

Об установлении детям с аутизмом инвалидности и не только.

 

По поводу дискуссии присвоения детям с аутизмом статуса «дитина з інвалідністю підгрупи А», которая развернулась среди  родителей детей с аутизмом, живущих в Украине. Тема настолько актуальная и непростая, что я не ограничилась коротким постом на своей странице в фейсбуке.           Сама по себе идея разграничить состояния детей с инвалидностью по степени выраженности нарушений функционирования вполне логичная.   Понятно, что даже при стойких проблемах, например, в психическом развитии, от степени выраженности этих нарушений зависит объем тех ресурсов, которые тратит семья на сопровождение такого ребенка.  И если ребенку со стойкими нарушениями развития врачебно-консультативная комиссия снимает подгруппу А, то это, по идее, должно только радовать родителей, так как это будет означать, что их ребенок стал лучше функционировать под воздействием коррекционно-реабилитационных мероприятий.

Но это теоретически. На самом деле, в жизни ситуация с назначением инвалидности вообще, и тем более с присвоением подгруппы А гораздо сложнее и запутаннее. Не говоря уже о том, что чаще всего мотивацией родителей для получения инвалидности подгруппы А является возможность хоть немного улучшить финансовое положение семьи, на плечи которой, как правило,  ложатся все заботы об особом ребенке. Я не буду касаться других нозологий и попробую проанализировать ситуацию с оформлением инвалидности детям с аутизмом. 

Все мы знаем, какие сложности трактовки того или иного нормативного документа возникают, когда текст документа создан таким странным образом, что трактовать его контекст можно по- разному. А в таких случаях всегда есть риск, что решение в отношении какого-либо ребенка будет принято не на основании конкретных критериев, а на основании личного мнения врача. А там, где начинается «личное мнение» в таких вопросах, заканчивается объективный анализ. И если большинство соматических заболеваний диагностируются и степень их выраженности анализируется с помощью объективных методов оценки (лабораторные анализы, рентген, МРТ и т.д.), то при наличии аутизма у ребенка его состояние оценивается исключительно методом непосредственного наблюдения и сбора информации от окружающих. И вот тут-то и возникают сложности трактовки регламентирующих документов. 

Согласно Постановлению Кабинета Министров Украины від 21 листопада 2013 р. № 917 «Деякі питання встановлення лікарсько-консультативними комісіями інвалідності дітям» дети с аутизмом подпадают под следующий вариант нарушений функции организма:

порушення психічних функцій (сприйняття, уваги, пам’яті, мислення, інтелекту, емоцій, волі, свідомості, поведінки, психомоторних функцій);

порушення мови і мовних функцій (усної та письмової, вербальної і невербальної мови, порушення голосоутворення та інше).
     Степени ограничений функционирования ребенка делятся на три степени выраженности от легкой до тяжелой (полной неспособности функционировать в определенной категории жизнедеятельности -  самообслуживание, коммуникация, контроль над собственным поведением и т.д.)
        Возьмем, к примеру, следующий абзац:   
Особам віком до 18 років комісіями встановлюється категорія “дитина з інвалідністю”, а особам віком до 18 років, які мають виключно високу міру втрати здоров’я та надзвичайну залежність від постійного стороннього догляду, допомоги або диспансерного нагляду інших осіб і які фактично не здатні до самообслуговування, - категорія “дитина з інвалідністю підгрупи А”.
     Как оценить степень необходимости постоянного ухода за такими детьми, если известно, что зависимость от практически постоянной посторонней помощи в связи с социальными проблемами возникает и у ребенка с достаточно высокими вербальными способностями, и у невербального ребенка при сочетании аутизма с выраженными интеллектуальными проблемами.  И если 10 – летний ребенок с аутизмом правильно отвечает на вопрос «Как тебя зовут» и «Сколько тебе лет» - навыку, которому его, возможно обучали в течение нескольких месяцев, то означает ли это, что уровень его коммуникации подпадает под легкую степень нарушения?  

Или пример с навыком самообслуживания. Как известно проблема обучения ребенка с аутизмом пользоваться туалетом – одна из самых частых и касается как малышей, так и детей подросткового возраста.  Я часто слышу от родителей, что одним из аргументов установления подгруппы А является неспособность ребенка контролировать мочеиспускание и дефекацию. Но при аутизме такая проблема наблюдается не за счет органического поражения моче-половой системы, а в силу специфики формирования ригидных привычек или неспособности усвоения социальных правил поведения. И такая проблема может наблюдаться у аутичных детей и без серьезных интеллектуальных нарушений.

И уже совсем некорректным по отношению к детям с аутизмом является критерий эффективности проведения реабилитационно-коррекционной работы. Это, кстати, имеет отношение и к первичному установлению инвалидности, которую, согласно нормативам необходимо устанавливать при отсутствии эффективности коррекционно-реабилитационной работы. Но как оценить эффективность того, чего и не было?  Как известно, большинство семей, имеющих детей с аутизмом, живут в ситуации, когда они не имеют доступа к квалифицированной, а не формально обозначенной в так называемом ИПР (индивидуальный план реабилитации ребенка-инвалида) помощи. А если их ребенок и получает такую помощь, то речь идет о дорогостоящих услугах, интенсивность которых зависит не от потребностей ребенка, а от размеров родительского кошелька. К сожалению, такова реальность и не только в Украине, но и многих европейских странах, где из-за роста количества детей с аутизмом наблюдается дефицит квалифицированных специалистов на государственном уровне. 

Возникает логичный вопрос. Кто может объективно проанализировать состояние ребенка с аутизмом по каждому из этих категорий? Детский психиатр, который непосредственно наблюдает ребенка в течение нескольких минут пребывания в кабинете поликлиники? Или он должен доверять той информации, которая сообщает ему мама ребенка? В постановлении указывается, что актуальное состояние ребенка должен представлять на врачебно-консультативной комиссии врач первичного звена (то есть педиатр или семейный врач), который непосредственно наблюдает ребенка и дает исчерпывающую о нем информацию. Именно он представляет комиссии все необходимые документы и обосновывает на их основании необходимость установления ребенку с аутизмом первичной инвалидности или инвалидности с подгруппой А. И таковыми документами является не только консультативное заключение психиатрической врачебно-консультативной комиссии и план реабилитации, который выдается каждому ребенку с аутизмом и где в общих чертах описываются направления коррекционного обучения.  Но и другие документы, на основании которых можно представить себе общую картину функционирования данного конкретного ребенка, включая информацию от педагогов и других специалистов, непосредственно работающих с ребенком в течение определенного времени. 

И еще один деликатный, но очень важный нюанс. Это вопрос доверия председателя специализированной психиатрической врачебно-консультативной комиссии, которая выдает родителям консультативное заключение о психиатрическом диагнозе ребенка, и которое, в большинстве случаев, является решающим аргументом при решении вопроса установления инвалидности. Я часто слышу от родителей, что актуальное состояние их детей оценивается консультативном осмотром психиатрической врачебной комиссии, во главе которой находится не детский психиатр. Бывают случаи, когда диагноз аутистического расстройства вообще поддается сомнению или категорически отвергается, а уровень функционирования ребенка оценивается на основании короткого формального знакомства с ребенком. Честно говоря, уровень компетенции многих современных молодых детских психиатров намного превышает квалификацию тех, от кого зависит объективная оценка состояния особых детей.

Как я себе представляю некий социальный пакет для детей с аутизмом.  Мне кажется, что важнее было бы не столько назначение денежного пособия, сколько доступность  коррекционных услуг на государственном уровне. Само слово «инвалидность» в ряде случаев только шокирует родителей и иногда надолго отнимает у них желание обращаться к специалистам. Вопрос установления инвалидности необходимо решать после того, как ребенку на государственном уровне реально оказывалась квалифицированная поддержка в течении длительного времени (и речь идет не только об индивидуальном коррекционном сопровождении, но и реальной инклюзии, социальных услугах для родителей и т.д.), когда все возможности реабилитации ребенка исчерпаны.  Но все это предполагает и поддержку специалистов, высокий уровень их образования, достойные зарплаты…. Что-то я замечталась.

Я наблюдаю аутичных детей в разных странах и далеко не везде детям с аутизмом устанавливается инвалидность. Например, в Турции диагноз «аутизм» не дает право на оформление инвалидности и денежной поддержки. Но если у ребенка диагностирована умственная отсталость, то в таком случае инвалидность устанавливается независимо от причины или сопутствующих нарушений. Кстати, процесс диагностики и оценки состояния ребенка во многих европейских странах длится месяцами, но при этом коррекционная поддержка оказывается еще до окончательного установления диагноза. В итоге на стол к детскому психиатру попадает целая папка, содержащая сведения о ребенке, включая анкеты родителей, различные тестирования и отчеты, чтобы врач мог составить наиболее объективную "картину" состояния конкретного ребенка и принять окончательное решение и его диагнозе. Однако доступность бесплатного квалифицированного сопровождения детей с аутизмом в полном объёме я наблюдала только в Норвегии – стране с очень высоким уровнем жизни. А вот отношение к особым детям практически везде одинаково поддерживающее. Родителям не приходится испытывать унижение и обиду за своего особого ребенка. То есть, я хочу сказать, что в нашей стране небольшое денежное пособие и сохранение матери трудового стажа – это все, что реально пока еще может предложить государство семье особого ребенка. Все остальное – пока что красиво написано в документах, но очень медленно и формально продвигается на государственном уровне. И поэтому нельзя осуждать или упрекать родителей за то, что они хоть как -то пытаются улучшить возможности помощи своему ребенку, настаивая на оформлении инвалидности. 

И еще, о врачебной этике.  Если наше государство пока еще не в состоянии обеспечить детей с аутизмом и другими стойкими нарушениями психического развития современной эффективной и доступной квалифицированной помощью, то, по крайней мере, родители таких детей должны получать психологическую поддержку именно от тех специалистов, которые в силу своей профессии прекрасно представляют себе каких невероятных усилий требуется от родителей держаться «на плаву» и обеспечивать поддержку своему ребенку в наше трудное время.

Читать далее

Секреты детской пирамидки.

               

Практически в каждом доме, где есть маленький ребенок, найдется хотя бы одна детская пирамидка. Эта игрушка считается одной из древнейших, а в современном мире на рынке игрушек предлагается большое разнообразие ее вариантов.

Но какие же секреты могут быть заложены в такой простой игрушке, подумаете вы. Даже полуторагодовалый малыш, по мнению большинства взрослых, сможет сам научиться нанизывать кольца на стержень или строить из чашечек высокую башню.

Однако такая простая внешне игрушка, на самом деле, в руках специалиста по развитию может превратиться в уникальное обучающее пособие, особенно, если речь идет о детях с проблемами развития. Наблюдая за тем, каким образом ребенок манипулирует пирамидкой, квалифицированный специалист может получить много полезной информации о его развитии. А используя пирамидку в качестве обучающего пособия, такой специалист может обучить особого ребенка целому ряду важнейших умений. А любовь детей к пирамидкам позволит такое обучение сделать мотивационным и эффективным.

Как всегда интересно и профессионально об этом рассказывает моя коллега психолог и специалист по прикладному анализу поведения Татьяна Игоревна Бессонова.

                            https://youtu.be/69cMxZywfvI

                                    https://youtu.be/8u0IzZBNznc

https://m.youtube.com/watch?v=Gl2FDI3p2Xk&t=57s

8

Читать далее

Готовим особого ребёнка к математике.

Всем известен тот факт, что дети с аутизмом нередко обладают прекрасной зрительной памятью и способны запечатлеть большой объём информации, если она предоставлена ребёнку в наглядном виде или, что ещё важнее, опирается на его собственный визуальный и сенсорно-двигательный опыт. Родителей какое-то время радостно удивляет способность ребёнка в раннем возрасте с легкостью называть длинную цепочку цифр. И даже простые примеры на сложение и вычитание  в процессе подготовки к школе или в первом классе многим детям с аутизмом удается запомнить, если эти примеры представлены визуально. Трудности начинаются тогда, когда необходимо понять условия задачи, и ребенок заходит в тупик перед формулировками «на сколько больше?» или «на сколько меньше?». Он не понимает задачи, где нужно рассчитать расстояния, части от целого и т.п. Все эти категории являются довольно абстрактными понятиями и отображаются в речи сравнительными грамматическими конструкциями (больше-меньше, раньше-позже, дальше-ближе).  Такие временно-пространственные представления не укладываются в собственный визуальный опыт ребенка с аутизмом и требуют специальной подготовки.  

Детский психолог и специалист по прикладному поведенческому анализу Бессонова Татьяна Игоревна, как всегда наглядно и доступно объясняет, как сделать обучение интересным и для ребёнка, и для взрослого. 

Читать далее

Учимся сортировать.

           

  Формирование у ребенка с проблемами развития навыка сортировки  - одна из наиболее часто встречающихся целей обучения. Действительно, умение сортировать предметы по различным категориям относят к базовому навыку, который является основой для дальнейшего развития многих адаптивных способностей человека. Освоив базовые понятия, основанные на способности различать и классифицировать предметы окружающего пространства, ориентируясь на их ключевые значимые признаки, ребенок познает мир во всем его многообразии. Помимо формирования умения обобщать предметы на основе значимых признаков, задачи на сортировку позволяют одновременно формировать такие способности, как зрительно-моторная координация, переключение внимания, визуальное восприятие, умение принимать решение, наименование предметов и др. 

          Однако, способность сортировать предметы, которой обучают ребенка, тем более при нарушениях развития, должна включать в себя не просто формальное умение отличать одни предметы от других. Ребенок должен иметь возможность применять обученный навык на практике, в своей повседневной жизни, превращая его в функциональные компетенции. И в этом смысле выбор материала для сортировки имеет ключевое значение. Например, какой практический выход для ребенка будет иметь его умение сортировать геометрические фигуры в раннем дошкольном возрасте, каким образом он сможет применять это умение в своей повседневной жизни? А вот сортировать бытовые предметы, с которыми он постоянно сталкивается (столовые приборы, предметы одежды, продукты), будут способствовать развитию как актуального речевого словаря, так и формированию понятий, установлению связей между предметами и событиями, а также навыкам аккуратности, взаимодействию с близкими взрослыми, поскольку при обучении сортировать бытовые предметы ребенок будет вовлечен в ежедневные бытовые рутины. И что не менее важно, такой вид сортировки способствует формированию навыков самообслуживания и самостоятельности в дальнейшем. 

     Как правильно организовать обучение, чтобы этот навык стал функциональным и был естественным образом включен в повседневную жизнь ребенка рассказывает детский психолог и специалист по прикладному анализу поведения Бессонова Татьяна Игоревна. 

Часть 1. 

Часть 2. 

Часть 3. 

Читать далее

Аутизм и коморбидные расстройства

Запись выступления на 4 Международной он-лайн конференции - Наука и практика прикладного анализа поведения. Тема конференции: «Аутизм и коморбидные расстройства. Современные методы анализа и коррекции поведенческих проблем».  
14-15 сентября 2019 г. 

Читать далее

Как научить ребенка складывать картинки из кубиков.

     Обучение функциональным навыкам - обязательное условие эффективного стимулирования развития как нормотипичного, так и ребёнка с особыми потребностями.  При этом важным условием такой успешности является создание для ребёнка таких мотивационных условий, когда любое задание взрослого воспринимается им как комфортное и интересное совместное времяпровождение. В предыдущих публикациях уже приводились примеры обучения ребёнка полезным наглядным навыкам, таким, как умение собирать пазлы.  В данной публикации речь пойдет об обучении ребенка складывать картинки из кубиков.

          Если правильно обучить ребенка складывать картинки из кубиков, то такое, казалось бы, простое задание можно превратить не только в увлекательное взаимодействие, но и заложить базу под важнейшие для интеллектуального развития навыки, такие как пространственные представления, зрительное восприятие, умение работать по образцу, соблюдение последовательности действий, самоконтроль и многое другое. 

       Что касается детей  с проблемами развития, в частности, расстройством аутистического спектра, то правильная пошаговая стратегия может включать в себя сразу несколько целей для обучения: умение сотрудничать и следовать инструкции взрослого;  умение называть предмет, изображенный на картинке, а также находить части предмета; умение пространственно расположить кубики, чтобы получить целостное изображение; умение соблюдать последовательность действий, и затем сравнить полученный результат с образцом,умение обобщать полученный навык на аналогичные задания и т.д. На продвинутом этапе обучения  целесообразно будет применять предметные кубики для формирования навыка самостоятельного использования визуального расписания. А использование поведенческих принципов при обучении таких детей сделает процесс формирования навыков интересным как для ребёнка, так и для специалиста. 

             На опубликованном видео психолог и поведенческий специалист Татьяна Игоревна Бессонова, как всегда доходчиво и подробно, рассказывает о том. как обучить ребёнка складывать картинки из кубиков. 

https://www.youtube.com/watch?v=rMcFz8e1e-0&t=2s

https://www.youtube.com/watch?v=20BALfZxKRc&t=283s

 

Читать далее

АВА и другие методы в одном занятии. Речевая апраксия.

       Речевая апраксия - является одной из причин, по которой некоторые дети с аутизмом считаются "невербальными". То есть такие дети не пользуются вокальной речью для общения в силу того, что их мозг не в состоянии контролировать артикуляцию. Речевая апраксия считается одной из самых трудных для коррекции расстройств речи и предполагает многолетнюю ежедневную системную работу с опорой на поведенческие технологии обучения.  Причем важнейшим условием для эффективного продвижения речевых навыков является создание таких мотивационных условий, при которых  коммуникативная активность ребёнка преодолевает серьёзные трудности проговаривания слов.  

       На видео показан фрагмент занятия с девочкой, у которой аутистическое расстройство сочетается с речевой апраксией.  Она живет в сельской местности и приезжает на занятие всего 1 раз в неделю. Но даже такой режим коррекционной работы в течение нескольких лет дает свои результаты при профессиональном использовании различных обучающих стратегий. В данном случае специалист использует письменную речь, которой девочка была обучена и которая выполняет сразу две функции. Прежде всего, для этой девочки письменная речь -  это доступный для неё канал коммуникации. Предоставить ребёнку с аутизмом доступный для него способ коммуникации - первостепенная задача с первых шагов работы. Именно для этой цели сначала использовались карточки PECS, а затем постепенно ребёнок обучался письменной речи.  Вторая функция, которую выполняет написанное слово - это визуальная подсказка для артикуляции. 

      В данном фрагменте занятия  психологом Бессоновой Татьяной Игоревной используется пищевое поощрение, несмотря на то, что девочке уже 12 лет, и использовать "вкусняшки" уже не совсем уместно. Однако, тут важно было продемонстрировать, как мотивационная значимость конкретного поощрения помогает ребёнку проговаривать очень сложное в произносительном смысле слово, которое она способна произносить уже без визуальной подсказки. 

Ссылка на фрагмент занятия https://youtu.be/8eniZuX4yPk

Читать далее

Роль музыки при аутизме.

   Влияние музыки на человека невозможно переоценить. Она обладает магической силой, заставляет переживать сильнейшие эмоции, мотивирует, успокаивает и возбуждает, заставляет плакать и наполняет счастьем. Музыка дает человеку возможность для самовыражения, учит целеустремлённости и выносливости. 

    При аутистическом расстройстве занятия музыкой - это школа самоконтроля, особенно если повезло с педагогом, умеющим мотивировать детей к упорным занятиям и раскрывать их способности. Кроме того, музыка - это такая психологическая ниша, где ребёнок может расслабиться и получать приятные и гармоничные сенсорные удовольствия, в которых он так нуждается. Но самое главное, музыка -  это возможность для ребёнка с аутизмом почувствовать себя талантливым и востребованным. 

    Это была незабываемая творческая встреча с четырьмя юными талантами. И никакой аутизм не помешал им познать магическую силу музыки. А добиться такого успеха  им помогли любовь и вера в них родителей и первая учительница музыки . Маша уже почти профессиональный музыкант и учится в музыкальном училище.  Музыкальные способности Володи – далеко не единственный его талант. Саша – участвовала в популярном  и очень престижном конкурсе «Україна має талант» и вышла в финал. А у самого младшего, Мирослава –всё  ещё впереди. 

https://www.youtube.com/watch?v=bXovMjdah_g

Читать далее

Эти ужасные истерики!

Кто из нас хотя бы раз в жизни не был свидетелем того, как посреди улицы раздражённая и одновременно растерянная молодая женщина тащит орущего ребёнка, который пытается упасть на землю. Её гневные крики «замолчи!» и «прекрати!» только усугубляют ситуацию. Стыд перед окружающими взглядами прохожих толкают беспомощную женщину на крайние меры, её нервы не выдерживают, два-три звонких шлепка,  - и крик ребёнка зазвучал ещё громче.

Истерики встречаются при различных проблемах психического здоровья, но бывают и у здоровых детей.  Дошкольный возраст – это период жизни ребёнка, когда он ещё очень зависим от взрослых и нуждается в постоянной поддержке. В этот же период его стремление контролировать ситуацию сочетается с неумением управлять своим собственным поведением. Если к этому присоединяется неправильная тактика взрослых, то нервный срыв в виде истерики практически гарантирован.

Надо понимать, что у истерик всегда есть причина. Ребёнок кричит не потому, что просто хочет позлить своих родителей. Это ответная реакция на ощущение выраженного физического или психологического дискомфорта. Она всегда направлена на взрослого, так как ребёнок самостоятельно не способен справиться с возникшей ситуацией. Это своеобразный сигнал бедствия, который подаёт нервная система и который, в отличие от других способов воздействия на окружение, срабатывает эффективно и безошибочно в большинстве случаев (в итоге, желаемая игрушка куплена, или родители отступили при попытке изменить маршрут на прогулке, или прекратили стричь ногти, или сняли, наконец-то, неудобную одежду, вывели из шумного многолюдного помещения).

Если по отношению к обычному ребёнку членам семьи бывает довольно легко определить, какой именно фактор спровоцировал истерику, так как ребёнок в состоянии сформулировать свою актуальную потребность («Купи куклу!», «Не хочу домой!», «Мне жарко!»), то ребёнок с аутизмом, как правило, не способен адекватно просигнализировать о том, что его беспокоит. В связи с этим, бывает очень трудно определить, почему малыш так долго и отчаянно визжит. Кроме того, при аутизме ребёнок  не умеет использовать навыки общения, которые позволили бы ему вовремя сообщить близким о том, что его беспокоит. Зато он в состоянии установить связь между громким криком и немедленной реакцией окружающих. Довольно быстро у ребёнка формируется понимание того, что если он громко кричит, плачет и падает на пол, то родители мгновенно перестают совершать нежелательные для него действия (отводить домой с прогулки или забирать любимую игрушку). Такая реакция родителей на истерику создает иллюзию контроля над ситуацией, поскольку крики ребёнка после достижения желаемого немедленно прекращаются. Однако, в таком случае проблемное поведение будет возникать каждый раз в аналогичной ситуации, а частота его появления в дальнейшем многократно усилится. Зачастую, истерика становится для ребёнка единственным эффективным способом влияния на родителей, так как другими навыками контакта с окружающими он не владеет.  Если вспомнить о том, что ребёнок с аутизмом часто не любит перемен и стремится к тому, чтобы привычная для него обстановка не менялась, то становится понятным, что в реальной жизни ему ежедневно приходится сталкивается с ситуацией, когда его потребность в реализации стойких привычек постоянно приходит в конфликт с обстановкой вокруг него. Обладая негибкой нервной системой, не способной быстро адаптироваться к постоянно меняющейся ситуации вокруг, ребёнок использует единственно доступный ему способ противостоять нежелательным изменениям – он «закатывает» истерику.

Таким образом специфика истерик при аутизме заключается в следующем:

1.   У обычного ребёнка всегда есть альтернативный способ сообщения взрослым о своих проблемах, а истерика – это крайняя мера, к которой прибегает нервная система ребёнка в форс-мажорных обстоятельствах. В то время, как ребёнок с аутизмом не способен в адекватной форме просигнализировать окружающим взрослым о причине своего дискомфорта, поэтому вероятность возникновения у него истерики несравнимо выше. По этой же причине родителям бывает трудно определить, что послужило причиной очередного срыва.

2.  Аутичный ребёнок в силу своей негибкости практически постоянно сталкивается с ситуацией, когда он не может быстро переключиться с одного события на другое, что в свою очередь провоцирует его протестные реакции на происходящее вплоть до истерики. Это называется «проблема переходов».

3.  В отличие от обычных детей истерика при аутизме может носить затяжной характер, изматывая близких и приводя в ужас соседей.

4. Склонность к образованию стойких поведенческих привычек приводит к тому, что истерика повторяется всё чаще и чаще, и без своевременного вмешательства впоследствии может присутствовать не один год, в отличие от нормотипичных детей, для которых истерики характерны только от года до трёх лет.

Истерика у ребёнка с аутизмом внешне выглядит практически также, как и у любого другого ребёнка. В одних случаях причина её возникновения очевидна (смена привычной обстановки, отказ предоставить любимое лакомство, желание прекратить неприятную процедуру ожидания в очереди, стрижки или мытья головы и т.п.). В других – возникает как будто «на пустом месте». Ребёнок начинает громко кричать, нередко срываясь на пронзительный визг. Он может падать на пол, разбрасывать вещи, проявлять агрессию, либо сам может начать биться головой. Истерика далеко не всегда сопровождается слезами, особенно если превращается в ежедневную привычку. Длительность истерики может варьировать от минут до часа и больше. Если у ребёнка есть склонность к жёсткому закреплению привычных действий (маршрутов на прогулке, ношение определённой одежды, строго определённые действия с мелкими предметами), то малейшее изменение или вмешательство взрослого в привычную ситуацию незамедлительно вызывает громкий протестный крик.

Сразу следует подчеркнуть, что при аутизме истерику легче предотвратить, чем прекратить. Поэтому рекомендации по профилактике гораздо более эффективны, хотя правильная реакция на истерику тоже очень важна. Правильнее будет сказать, что предупредительные меры направлены на то, чтобы истерика не возникала, а от реакции взрослых на уже развернувшуюся истерику зависит повторится ли она в будущем. В любом случае, для каждого ребёнка с аутизмом требуется индивидуальный подход.

Прежде всего родители с помощью компетентного врача должны исключить сопутствующее заболевание, от которого может страдать ребёнок, испытывая физическую боль. Особенно, если речь идёт о ночных истериках, причиной которых может быть повышенное внутричерепное давление. Причиной могут выступать и проблемы желудочно-кишечного тракта,  например, склонность к запорам. Поэтому следует для начала обследовать ребёнка и, если необходимо, провести специальное лечение, а уже после этого заниматься поведенческими стратегиями.

В дальнейшем необходимо внимательно изучить сенсорные потребности ребёнка и порог его сенсорной чувствительности. Далеко не все дети с аутизмом способны переносить громкие звуки, особенно в переполненных людьми общественных местах, включая школу или детский сад. Нередко чрезмерная сенсорная нагрузка в течение дня, даже положительные, но яркие впечатления могут стать чрезмерными для нервной системы ребёнка и «аукнуться» тяжёлой вечерней истерикой дома.

Следующим обязательным условием является поддержание общего физического комфорта. Это важно, поскольку дети с аутизмом плохо переносят различного рода неудобства, связанные с физическими ощущениями. Речь идёт о неудобной, тесной одежде, или несоответствии одежды погодным условиям. Такие дети могут быть чувствительны к внешней температуре, метеоусловиям. Они имеют склонность к аллергическим высыпаниям на коже, повышенному потоотделению, поэтому использование одежды из натуральных материалов – эффективный способ предотвратить подобные проблемы.

Так называемая «проблема переходов», которая возникает при смене обстановки, как правило, неожиданно для ребёнка, решается с помощью различного рода расписаний и структурированного времяпровождения. Ребёнок с аутизмом должен жить в предсказуемом мире, где на фоне привычной ежедневной рутины ребёнок заранее предупреждается о новых событиях с помощью визуального расписания.

Ребёнка важно обучить доступному ему  социально приемлемому способу обращаться с просьбой к близким взрослым. Именно неумение ребёнка обращаться с просьбой о своей актуальной потребности является частой причиной истерик. В арсенале поведенческого специалиста присутствуют различные стратегии обучения этому важному коммуникативному навыку, и они, как правило, используются в комплексе.

     

Также следует использовать разнообразные способы поощрения спокойного поведения, умения разговаривать тихим голосом, мотивировать ребёнка, поддерживать его малейшие шаги к сотрудничеству. 

Одной из наиболее вероятных причин проблемного поведения и частых истерик, является неадекватная учебная нагрузка. Нет ничего хуже для ребёнка с аутизмом, чем завышенные требования. Правильно подобранная индивидуальная программа обучения, сосредоточенная на функциональных навыках, позволяет последовательно раскрывать потенциал ребёнка без срывов и проблем в поведении.  В данной ситуации АВА-специалистам и родителям необходимо поддерживать продуктивный диалог с учителем, обучающим ребёнка с аутизмом.

Если, несмотря на все предупредительные меры, истерика всё-таки возникла, то возникает вопрос, что делать, когда ребёнок громко кричит, падает на пол и не реагирует ни на какие уговоры? На такой случай существуют общие правила поведения окружающих взрослых, хотя надо понимать, что тактика может существенно варьировать в зависимости от причины самой истерики:

1.             Соблюдать внешнее спокойствие. На самом деле невозможно наблюдать, как собственный ребёнок кричит и явно испытывает страдание. Но если члены семьи не смогут скрыть свою панику, то это только усугубит положение. Растерянный вид родителей либо усилит панику ребёнка, либо усилит его уверенность в том, что он таким способом всегда добьётся желаемого.

2.             Если истерика возникла в общественном месте и не удалось исправить ситуацию, то лучше покинуть общественное место, даже если пришлось нарушить определённые планы. К сожалению, окружающие люди, как правило, только усугубляют ситуацию, даже если с благими намерениями пытаются вмешаться.

3.             В домашней обстановке легче определиться, что спровоцировало истерику, поэтому в зависимости от причины используются соответствующие поведенческие стратегии.

4.             Если причина не ясна, физическое состояние ребёнка в норме, все предупредительные меры осуществляются на постоянной основе, а истерика всё-таки развернулась, то можно сделать попытку «переждать» истерику, при этом количество присутствующих взрослых должно быть минимизировано до одного человека, который умеет сохранять спокойствие лучше других. Игнорирование истерики – наиболее частая рекомендация детских психологов и педиатров. «Не обращайте внимания, это просто капризы, он вами манипулирует!» - говорят они. Но не всегда делать это целесообразно, а при отсутствии предупредительных мер никогда не приведёт к положительному результату. Несправедливо игнорировать крики ребёнка, если это единственный для него способ обратить на себя внимание или обратиться с просьбой о помощи. Сначала надо организовать для ребёнка предсказуемое окружение и обучить навыкам коммуникации, чтобы в его поведенческом репертуаре появились приемлемые, а главное, доступные его уровню развития, способы влияния на окружение.

5.             Ни в коем случае нельзя кричать на ребёнка, но и недопустимо игнорировать агрессивные действия. В момент совершения агрессивных действий по отношению к окружающим или самому себе ребёнок должен аккуратно удерживаться без словесных комментариев.

Как уже было сказано выше, тактика поведения взрослых во время истерики напрямую зависит от причины её возникновения. Поведенческий специалист подберёт соответствующие приёмы предотвращения проблемного поведения и обучит родителей правильному поведению во время истерики.

Читать далее