воскресенье, 31 августа 2014 г.

Из первых уст

 Рекомендации даже самого авторитетного специалиста далеко не всегда могут конкурировать с успешным родительским опытом. В ситуации отсутствия единой государственной системы помощи родители аутичных детей, впервые столкнувшись с таким диагнозом, больше доверяют другим родителям -  собратьям по несчастью, чем специалистам. Я знаю многих родителей, способных эффективно и грамотно помогать своему ребёнку, но, к сожалению, не все умеют рассказать о своём бесценном опыте. Мама шестнадцатилетней аутичной девочки, чья история описана в предыдущих публикациях, любезно согласилась поделиться своим опытом и советами с другими родителями, описав свои переживания и разрешив разместить их в моём блоге.


      Я помню своё состояние, когда узнала, что моя дочь неизлечимо больна: небо рухнуло на землю, всё померкло. Мы оказались в ином мире: где-то за невидимой, но прочной стеной, за неведомо кем проведённой границей жили люди – веселились, влюблялись, что-то праздновали, ездили отдыхать. Их смех, радостные голоса и шум глухо доходили до нас. А мы были во мраке безнадёжности и отчаяния. Слава богу, нам удалось из него выбраться, но мы потратили немало времени и совершили много ошибок.
Уверена, что нечто подобное испытывают все родители, кому приходится столкнуться с серьёзным диагнозом у своего ребёнка. Я решила поделиться опытом, как не тратить лишние силы, время и нервы на ненужные переживания. Как найти конструктивный путь. Возможно, это кому-то поможет. Время, жизнелюбие и хорошее настроение – союзники в решении многих проблем.

1. НЕ ОБВИНЯЙТЕ  ДРУГ ДРУГА
     В моём советском детстве мне внушили, что больные дети рождаются у потомственных алкоголиков, наркоманов, асоциальных элементов. У тех, среди предков которых были люди с психическими заболеваниями. Так как, по моему убеждению, всего этого в моём генеалогическом древе не наблюдалось, я обвиняла мужа в изъянах его предков. Мы много спорили, обижались друг на друга, хлопали дверьми. Пока я не познакомилась с мамами других больных детей и не обнаружила, что они, в-основном, интеллигентные, воспитанные женщины из хороших семей и также, как и я, были шокированы диагнозом, поскольку у них в роду не было наркоманов и алкоголиков, а их ребёнок был желанным.
    Не стоит копаться в предках друг друга; взаимными обвинениями проблему не решить – только испортите отношения. Нужно постараться принять факт болезни как данность, как задачу, которую нужно решать единой дружной командой и искать пути укрепления взаимоотношений – это та отдушина, которая будет не раз спасать вас в трудных ситуациях.

2. НЕ ВИНИТЕ СЕБЯ
    Я этим себя чуть не уничтожила – и в моральном, и в физическом смысле. Ложное чувство вины – разрушительнее цунами. Опять же, в советском детстве мне внушили, что все члены общества априори должны быть здоровы и строить лучшее в мире государство. А те, кто психически болен – ущербны, и не то, чтобы являются врагами народа, но строить самое здоровое общество в мире, мягко говоря, мешают. Несмотря на то, что в наше время отношение к особым детям изменилось, в глубине души этот предрассудок оставался жить в моём сознании. Я чувствовала себя ущербной, родившей ущербного ребёнка, который не сможет участвовать в жизни полноценного общества.
К тому же, на этот предрассудок наслоился ещё один комплекс. В то время я стала верующей православной церкви Московского патриархата и «добрые самаритяне» подсказали: раз у вас больной ребёнок, значит вы очень грешны. 
Здравый смысл помог мне справиться с этими комплексами. Размышляя над своей проблемой, я пришла к выводу:
а) В 90-е годы идеальное недостроенное государство было разрушено, и никто, в том числе ни я, ни мой ребёнок уже не будут принимать участие в его строительстве.
б) Все люди грешны, без исключения. Значит у всех должны рождаться больные дети? Но ведь так не происходит!
Не вините себя – хвалите себя; своё мужество, свою решимость бороться с болезнью ребёнка, своё жизнелюбие, свою доброту, любовь, терпение. Природа наградила вас этими качествами больше, чем других, раз вы справляетесь с такими трудностями. Не стесняйтесь себя хвалить – для этого есть масса поводов.

3. ИЩИТЕ ХОРОШЕГО ВРАЧА ДЛЯ УСТАНОВЛЕНИЯ ДИАГНОЗА
    Первое, что вам нужно сделать, когда вы услышите, что с вашим ребёнком что-то «не так» и это что-то серьёзное – найти хорошего специалиста. Классного, профессионального специалиста по вашей проблеме.
Это нелегко. По молодости я думала, что весь мир кинется мне помогать в моей внезапной проблеме.  Ан нет. Мы встретили много врачей, которые были не прочь поживиться на наш счёт. Обеспокоенные и беспомощные родители – хорошая добыча. Они готовы сделать всё для своего ребёнка, их легко обмануть и «доить» сколько душе угодно. Да, к сожалению, среди врачей встречаются алчные и циничные люди. Но хорошие специалисты есть и их нужно усердно искать.
Опыт нашей семьи помог выработать некоторые признаки, как отличить шарлатана от хорошего специалиста (не только врача):

а. Хороший специалист не будет хвастаться. Он не станет рассказывать, какой он эксклюзивный, что давно надо было прийти именно к нему, что этот сертификат он получил там-то, а этот – там-то. Он не будет держать себя высокомерно, типа – вы безграмотные родители, а он соизволил снизойти. Настоящий специалист держится просто, деловито, без помпы, даже если сертификатов на стене может быть в изобилии.

б. Хорошему врачу ребёнок на приёме не мешает. Он не говорит раздражительным тоном фразу: «Успокойте своего ребёнка!», не морщится брезгливо от его криков. Специалист, наоборот, внимательно наблюдает за ребёнком во всех его неадекватных проявлениях, спокойно задаёт вопрос родителям. Часто сам называет признаки болезни, а вы только киваете головой в ответ, мол, да, имеет место быть. Мне один хороший врач тихонько сказал: «Мама, не мешайте мне», когда я пыталась успокоить нервничавшую дочь на приёме.

в. Хороший врач не выписывает лекарства, которые надо купить «именно в этой аптеке и ни в какой больше». Не знаю, как сейчас, но ещё несколько лет назад процветал бизнес, когда аптеки, заручившись поддержкой какого-нибудь «светила», продавали нечто сомнительное, но очень дорогое по рецептам с подписью какого-либо «научного авторитета». «Светилe» шёл процент, а родителям – слёзы и недоумение, почему средство не помогает.

г. Плохой специалист будет вас пугать. Он опишет в мрачных красках болезнь малыша, безнадёжность его состояния с тем, чтобы вы ходили как можно дольше именно к нему. Ваши отчаяние и растерянность будут ещё большими, чем до посещения его кабинета.  Хороший врач скажет вам правду. Но тут же расскажет пути решения проблемы. Выходя из его кабинета, вы почувствуете почву под ногами и надежду на хорошую перспективу. 
На этом этапе – поиска врача, решается важная задача – определение правильного диагноза. Определить точный диагноз – большое счастье, как ни странно это звучит. Диагноз – не приговор, это направление работы и конкретный путь. Мы прошли множество врачей – и плохих, и хороших.  Нам присваивали множество разных диагнозов. Но, среди десятка, трижды прозвучал «аутизм». Он и оказался верным. 


4. ПРИЗНАЙТЕ ПРОБЛЕМУ
     Когда вы нашли хорошего врача, и он чётко определил диагноз – имейте мужество сказать себе: да, проблема есть. И она достаточно серьёзна.
Я видела много мам, которые не верят, что ребёнок болен и продолжают бегать по специалистам и «бабкам» в надежде, что кто-то скажет, что ребёнок здоров. Теряют много времени и средств вместо того, чтобы ставить конкретные задачи, как работать для улучшения состояния малыша.  
     Как только вам удалось найти хорошего специалиста, вам рассказывают толково о состоянии вашего ребёнка, показывают эффективные способы работы с ним, вы стали видеть положительные результаты,  – доверяйте и сотрудничайте.  Я наблюдала трагические случаи, когда аутичные дети выглядели гораздо лучше моей девочки в раннем возрасте, но их мамы портили отношения с хорошими специалистами по разным причинам (например, их не устраивало то, что значительная часть работы возлагалась на семью), и в результате их дети почти не продвинулись в развитии, в то время как моя дочь с тем же диагнозом учится в школе, самостоятельна и активно участвует в социальной жизни. 

    Ни в коем случае, никогда не таскайте своё больное чадо к бабкам, экстрасенсам, посредникам с космосом и прочей нечисти – трата денег, негативные впечатления для малыша, а, зачастую, добавление новых диагнозов. 
     Время – ваш союзник. Чем раньше вы найдёте специалиста, чем раньше определитесь с диагнозом, тем больше шансов у вашего ребёнка обрести самостоятельность и социализироваться.

5. НЕ ТРЯСИТЕ КУЛАКОМ В НЕБО
   Узнав диагноз, многие родители начинают задавать себе вопросы: почему я? за что мне? Возникает чувство несправедливости – мол, у всех всё хорошо, а у меня – вот это…
     Мне помогла фраза психолога, которая занималась с моей дочкой: «Значит вы достаточно сильная, чтобы понести этот груз».
То, что у всех всё хорошо – это иллюзия. Каждый несёт груз своих проблем. Некоторые священники говорят, что больные дети несут на себе искупляющий груз внутреннего уродства остальных окружающих. 
   Сейчас, оглядываясь на последние 16 лет, могу сказать, что болезнь дочери заставила посмотреть по- другому на многие вещи. Научила замечать чужое страдание, терпеливее относиться к тем, кто не такой, как все, позволила встретить самоотверженных, грамотных специалистов, о существовании которых я и не подозревала. Много открылось удивительных, хороших вещей, которые я бы никогда не узнала, будь у меня здоровый ребёнок. При правильно выбранном пути ваш малыш будет радовать вас не один раз. 
    Я видела много семей, где у родителей не складываются отношения со здоровыми детьми, особенно в подростковом возрасте, и дальше они живут обособленными друг от друга, словно страдающими какой-то болезнью. Моя дочь всегда требовала к себе внимательного, вдумчивого отношения. Это стало привычкой и в отношениях со старшим здоровым ребёнком и залогом прекрасных отношений, когда оба ребёнка выросли. То, что обещало быть величайшим горем – обернулось благодатью.

6. НЕ СРАВНИВАЙТЕ СВОЕГО РЕБЁНКА С ДРУГИМИ
    Как метко заметил доктор Комаровский, у нас принято при встрече молодых мам хвастаться детьми: «Мой ходит на шахматы и дзюдо», «Моя занимается тремя языками и танцами». В таком окружении человек, у которого ребёнок отстаёт по тем или иным параметрам, чувствует себя неловко.
   Не нужно тянуться за кем-то - это не Олимпийские игры.  У вашего малыша свои личные свершения и победы. Меня в своё время поразила фраза нашего психолога Татьяны Игоревны: «Ваша Маша так за себя борется!» До её слов я над этим не задумывалась, но наши дети борются со своими болезнями, и наша задача помочь им, а не нагружать свои и их нервы чужими свершениями. Какой бы не был тяжёлый диагноз, если родители работают в верном направлении – это всегда даёт положительный результат. Как говорила директор моей школы: «Вложите в ребёнка – получите результат».  И это работает во всех случаях. Больше всех ошибаются те, кто смиряются, что ребёнок будет беспомощным и ничего не делают для его развития.

7. НЕ СТЕСНЯЙТЕСЬ СЛОВА «ИНВАЛИДНОСТЬ»
   Честно признаюсь, когда я услышала от нашего лечащего врача: «сможете оформить инвалидность» - чуть со стула не упала и едва сдержала слёзы. Но мне помогла знакомая, мама ребёнка с синдромом Дауна. Она словно почувствовала моё состояние и стала рассказывать, как тяжело ей было принять, что ребёнок – инвалид. Потом она заметила, какими жёсткими, грубыми, неадекватными бывают формально здоровые люди и заключила: «В конце концов мы все, в каком-то смысле, инвалиды».      Позже я узнала, что среди моих знакомых и их знакомых много людей с самыми разными диагнозами. Они оказались инвалидами, но они живут, у них семьи, работы, реализованность.
    Когда нам предложили инвалидность, пенсия была ничтожно мала. Но знакомые настаивали: «Оформляй, пусть лишний банан ребёнку купишь!». Постепенно размер пенсии вырос и это стало определённым подспорьем в семейном бюджете. В конце концов, я была благодарна убедившим меня людям, а слово «инвалидность» перестало восприниматься как приговор, скорее – «мне положен определённый вид помощи от государства». Не стесняйтесь принимать законную помощь.

8. ЛЮСТРАЦИЯ ДРУЗЕЙ
   Нам пришлось пережить ещё один неприятный момент. Не знаю, насколько он касается других семей.
     Вместе с определением диагноза и всеми сложностями, у нас исчезла большая часть друзей.  Наш дом всегда был открытым, гостеприимным и шумным. Но в то тяжёлое время всё стихло. Кто-то был разочарован, что мы не такие весёлые и лёгкие, как прежде. Большинство верующих знакомых испугалось нашей, якобы «сугубой греховности». Признаться, это было больнее всего. Кто-то суеверно боялся, чтобы наша болезнь, наша «карма» не перенеслась на его семью. В-общем, в какой-то момент мы оказались в «ауте». Это было некомфортно. Но со временем появились новые, понимающие друзья, откуда-то возникли знакомые, которых ранее потеряли из виду, и они оказали поддержку, на которую оказались неспособны старые друзья. 
    Если вдруг вам приходится переживать подобное – не отчаивайтесь. Друг познаётся в беде, если он исчез – значит не был настоящим и мог бы подвести в какой-то ситуации. Будут новые.

9. РАЗВЛЕКАЙТЕСЬ, ОТДЫХАЙТЕ, НАХОДИТЕ СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ
   Это очень важный момент. Ответственные родители способны загнать себя, как хорошие скаковые лошади. Всем нужна разрядка. Ваше хорошее настроение – залог успеха вашего ребёнка. Поэтому, наряду с методами воспитания и реабилитации, нужно находить время и для себя. 
Нам, например, помогли мультики и фильмы с Джеки Чаном. Маша смотрела на скачущего Джеки с обожанием, затаив дыхание, и мы могли передохнуть. Слово «Джеки» она сказал раньше, чем «мама», но я не в обиде. Спасибо, Джеки!
    У нас долгое время с мужем не было возможности выйти куда-то вместе, вдвоём. Кто-то всегда оставался с детьми, но мы ходили в кино, в театр, на вечеринки по очереди. Я занималась восточными танцами, муж закончил заочно богословский институт – мы давали друг другу возможность для своих хобби и занятий. Ведь мы столкнулись с проблемой болезни дочери, когда были молодыми, жаждущими жизни людьми, и я рада, что мы нашли компромисс с тяжёлыми обстоятельствами.
  Старайтесь поднять себе настроение весёлой передачей, комедией, книгой, музыкой.

10. ВЕРЬТЕ В ХОРОШЕЕ
  Каждый вечер перед сном я осеняла крёстным знамением свою маленькую, спящую доченьку, горестно вздыхала и думала: «Что же с нею будет?». Передо мной вставали картины, как она, будучи взрослой, скитается среди непонимающих, смеющихся над ней людей. 
    Но однажды вечером я себя остановила. А почему это я думаю о плохом? Я буду думать о хорошем! С тех пор, осеняя её крестом, я твёрдо себе говорила: «Всё будет хорошо!». Несмотря на все тяжёлые обстоятельства, внутри меня стала нарастать какая-то самонадеянная и невероятная уверенность, что в моей семье не может быть что-то плохо. И действительно, всё постепенно стало хорошо. Верьте в хорошее – и у вас тоже получится.

Элина Савва






пятница, 15 августа 2014 г.

"Я думаю и говорю по-другому".

   
После публикации статьи "Что будет дальше с моим аутичным ребёнком?", многие родители интересуются у меня, какой образ жизни ведёт Маша в настоящее время. Недавно мы встретились с Машей и её старшим братом Антоном, и к моей радости, они оба согласилась записать нашу беседу. 
     Поскольку Маша и Антон разговаривают между собой на украинском языке, я для своих русскоязычных пользователей блога опубликовала текстовую русскоязычную версию интервью, а для сохранения качества разделила видеофайл на три фрагмента.









На каком языке будем общаться – на русском или на украинском?
Маша. На украинском.
Антон, а ты?
Да, я тоже на украинском.
Давайте так. Я буду говорить по русски, поскольку я украинский язык хорошо понимаю, но плохо говорю, а вы – как вам будет удобнее, хорошо?
Маша.  Да.
Машенька, сколько тебе уже лет?
Маша. 16
А тебе, Антон?
Антон. 18
Маша, ты учишься в школе?
Маша. Да.
А ты, Антон?
Антон. Я учусь в музучилище. Я закончил учёбу в школе после 9 класса.
На каком инструменте?
Антон. На тромбоне. Вообще-то я хотел пойти на вокал, но мне сказали, что там необходимо хорошо знать теорию музыки и уметь играть на пианино. Так что пока посоветовали пойти на духовые инструменты и тромбон.
Тебе нравится учиться в музучилище?
Антон.  Немного сложно, поскольку я не учился в музыкальной школе, то есть, я начинал с нуля.
Понятно, ты не учился в музыкальной школе и не изучал базовых предметов, и теперь тебе приходится испытывать двойную нагрузку. Но, в принципе тебе нравится музыка и ты считаешь, что это твоё будущее?
Антон. Да, но, правда, я ещё окончательно не определился, я также интересуюсь и политикой и театром.
Маша. И история его ещё интересует.
Маша, а ты уже определилась с будущей профессией своей?
Маша. Я буду либо дизайнером, либо переводчиком с иностранных языков. Например, с японского или английского языка.
Ты бы хотела изучать японский язык?
Маша. Японский я уже третий год изучаю.
Ты ходишь к репетитору? Где ты учишь японский?
Маша. В-основном, я изучаю его самостоятельно.
А где ты берёшь информацию о языке?
Маша. С помощью интернета, папа мне скачал также учебники из интернета.
А какую роль в твоей жизни играет музыка? Ты же с раннего возраста чудесно пела.
Маша. Ну, да.  Я стала регентом и мы планируем в нашем приходе 24 августа устроить такой мини-концерт в день Независимости Украины, куда войдут гимн Украины, народные песни и современные песни.
А кто такой регент, объясни мне?
Маша. Это руководитель церковного хора.
Часто тебе приходится петь в церковном хоре?
Маша. Каждую неделю.
Ну, у вас же папа-священнослужитель, да?
Маша. Да.
А как называется его статус в церкви?
Маша.  Священник.
Маша, твои первые воспоминания детства. Ты хорошо помнишь своё детство?
Маша. Иногда вспоминаю.
А как ты его помнишь, как картинки или как факт, что такое событие было?
Маша. Я помню, как я лазила по подоконнику, мне было примерно 2 года, и меня нянчили четыре женщины – наши прихожанки.
И они тебя пытались забрать с этого подоконника?
Маша. Видимо, да.
Антон, скажи, а какой ты помнишь Машу? Тебе было сложно с ней играть?
Антон. Я, вообще-то, не очень помню то время. Но помню, что было трудновато, мы в то время конфликтовали, то есть, были такие детские конфликты – Маша отбирала у меня игрушки.
А когда ты стал понимать, что Маша – необычная сестра? Тебе родители объяснили или ты сам стал понимать?
Антон. Да нет, мне родители, по моему,  объяснили.
А то, что они тебе объясняли, тебе помогало?
Антон. В детстве я какое-то время не понимал многого, после того как мне объяснили, я стал воспринимать происходящее как естественную ситуацию. Потом позже я уже стал ощущать, что не все дети были такими как Маша.
А чем Маша отличалась от других детей?
Антон.  У Маши был немного другой принцип мышления. Она с детства была не очень общительная, потом она стала общительной, но всё равно, была какой-то другой.  Я не могу сейчас сформулировать, в чём было это отличие.
Маша, а когда впервые услышала слово «аутизм», кто тебе рассказал?
Маша. Я сначала ничего такого не замечала, а потом гораздо позже, когда мне уже было 14 лет, мы с папой тогда шли оформлять индивидуальное обучение. Его спросили, какой диагноз, и он сказал: «Аутизм». И я вдруг не выдержала и переспросила: «Аутизм?».
Ты удивлена была, что это так называется?
Маша. Я была удивлена, что нахожусь среди аутистов, хотя, когда мама мне рассказывала, что я до 5 лет не говорила осознанно, я сама раздумывала, может у меня аутизм?
Ты на эту тему думала ещё до того, как папа назвал это?
Маша. Я посмотрела фильм про Темпл Грендин.
А кто тебе его показал, мама?
Маша. Мне одна наша прихожанка подсказала, что есть такой фильм.
И ты посмотрела этот фильм и увидела что-то общее?
Маша. Да. Там девочка не разговаривала до 5 лет, и она быстро запоминала информацию. И она тоже как-то отличалась от сверстников.
Много ли у тебя подруг?
Маша. Да.
Есть ли у тебя близкая подружка?
Маша. Моя одноклассница очень близкая подружка и ещё я общаюсь с подругою на дневном стационаре. Мы тоже с ней общаемся, чаще всего по телефону. Даже гуляли уже вдвоём.
Ты пользуешься интернетом? У тебя есть аккаунты в контакте или фейсбуке?
Маша. Есть, и в контакте, и в фейсбуке.
Много у тебя друзей в интернете?
Маша. В контакте примерно 300, в фейсбуке – больше 100. В фейсбуке у меня наибольшее количестве друзей-иностранцев, чаще всего из Африки, Японии.
Ты уже пытаешься общаться на японском?
Маша. Когда-то попробовала.
Пока не очень получается?
Маша. Ещё пока мне нужно учить и учить.
А на каком языке ты общаешься с людьми из других стран?
Маша. На английском.
Было ли у тебя в детстве такое, что тебя ругают, а ты не понимаешь, за что?
Маша. Да, но очень редко.
Тебя редко мама ругала?
Маша. Очень редко.
И папа редко тебя ругал?
Маша. Очень редко.
Расскажи, что ты помнишь из своего детства, чем ты занималась с папой чаще всего.
Маша. Музыкой занималась, ещё с папой на службу ездила, как и сейчас.
А с мамой чем ты занималась чаще всего?
Маша. С мамой мы любим смотреть какие-нибудь женские комедии, попить кофе, писать что-нибудь. Ещё когда я была в селе у бабушки с дедушкой в прошлом году, мы с мамой разбирали разные распевы. Я как раз только что стала регентом.
Чем ты занимаешься помимо школы? Какие у тебя есть любимые занятия?
Маша.  Я вяжу, ещё вышиваю, но очень редко по сравнению с вязаньем. Ещё учусь шить.
Куда ты ходишь в свободное время?
Маша. Мы любим ходить в кино всей семьёй.
Проводишь ли своё свободное время с Антоном без родителей?
Антон. Иногда ходим в кино, играем в компьютерные игры.
Какие книги вы читаете?
Маша. Я читаю украинскую литературу. Ещё заинтересовалась историей древней Греции и древнего Рима.
А ты, Антон, у тебя другие интересы?
Антон.  Украинской литературой я тоже интересуюсь, и классикой иногда интересуюсь, в-основном, потому что все говорят, что образованные люди читают, читают и я подумал, ну интересно почитать.
Маша, а что ты читаешь из украинской литературы, классику или современную?
Маша. Классическую -  Иван Карпенко-Карый, Тарас Шевченко.
Антон, как ты понимаешь «аутизм»?
Антон. Все люди вокруг говорят, что это какая-то болезнь, но мне кажется, что просто другой образ мышления.
А чем, по твоему, аутичный человек отличается от обычного?
Антон. Я думаю, что ему труднее с другими людьми удерживать взаимосвязь. Но Маша последнее время нормально с людьми общается. Если нормально относиться, с любовью, то люди становятся социальными, как и другие люди, просто по другому мыслят и по другому выглядят, выделяются среди людей.
Тебе стало легче, когда ты стал Машу лучше понимать?
Антон. Да. Я считаю, что людям надо больше рассказывать, чтобы не было повторения в истории таких случаев, когда таких людей не уважали и помещали в психбольницы и закармливали таблетками.
Маша. Я когда слышу такие советские предрассудки, что инвалиды не могут ничего делать, моя душа просто протестует против этого.
Маша, как ты теперь понимаешь, что такое аутизм? В чём твоя специфика?
Маша.  В том, что я думаю и говорю по другому, как-то так.
А что тебе трудно делать?
Маша. У меня, например, не получается с физикой и химией.
Антон. Я помню, что тебе было трудно в начальной школе складывать и вычитать цифры.
Маша. Особенно с делением и умножением. Особенно мне трудно было решать примеры в столбик.  Когда я пошла в седьмой класс и началась алгебра, мне как-то стало легче.
Маша, у тебя хорошая память?
Маша. Да, я запоминаю очень быстро песни. Бывает, что за одну репетицию я запоминаю все песни.
А как ты помнишь события? Говорят, что аутичные люди помнят события, как картинки.
Маша. Можно сказать, что так. Я, например, помню, как я, кажется, пошла в гости к бабушке с дедушкой по линии отца, и гонялась за чёрным котом, который спрятался под кроватью.
Сколько же тебе было лет тогда?
Маша. Два или три. И я ещё помню, когда мы жили в другой квартире, на кухне были такие двери, как в вестернах вход в бар. И помню, я рассыпала гречневую крупу.
А тебя наказали за это?
Маша. Не помню.
Как вы думаете, что взрослые делают неправильно, какая их основная ошибка?
Антон. Ну, во-первых, существует много разных стереотипов в обществе.
Маша. Приказной тон, например, когда ребёнок играется, интересуется чем-нибудь, а родители, чаще всего, воспринимают это, как что-то неправильное.
Антон. Например, есть среди религиозных людей такие стереотипы, что это родители нагрешили, что родился такой ребёнок.
То есть, с религиозной точки зрения, неправильно рассуждать, что за грехи родителей рождается такой ребёнок?
Маша. Ну, во-первых, все грешны, без исключения. А во-вторых, это люди просто выдумали для устрашения.
Что бы вы пожелали родителям, у которых есть аутичный ребёнок?
Маша. Силы, выдержанности, мужества.
Антон. Относиться к ребёнку с любовью и находить для него много своего времени. И воспитывать, и играть с ним, потому что это ведь их ребёнок.
Маша. Заниматься с ним, иначе, зачем же он родился на свет.

















четверг, 24 июля 2014 г.

Мой ребёнок лучше всех ! ! !


      Не существует таких родителей, которые бы не сравнивали своего ребёнка с другими детьми. Причём такое сравнение чаще всего происходит не в пользу собственному сыну или дочери. Чаще всего взрослых огорчает тот факт, что другой ребёнок более послушный или лучше развит, и  всё это происходит, по их мнению, без особых усилий со стороны его родителей. Взрослым вообще очень трудно угодить, всегда найдётся повод для претензий. Как сказала одна девочка в беседе с журналистом, отвечая на вопрос, что для неё самое трудное при подготовке к соревнованию:  «Самое трудное, это когда родители говорят тебе, что ты можешь лучше». 

      Не миновала эта проблема и аутичных детей, чьи родители с напряжением сравнивают каждый шаг своего ребёнка с другими детьми.  "Я посмотрела на Вашем видео мальчика, ему всего 3 года, как и моему, но он уже может спокойно сидеть за столом и показывает предметы на картинках, а мой ни минуты не сидит, и на картинки не смотрит." 
       Удивительно, как по-разному, оценивают навыки у одного и того же малыша родная мать и родители другого аутичного ребёнка. «Ему  уже шесть, а он до сих плохо выговаривает звуки,  периодически трясёт руками и держит губы хоботком, меня это ужасно раздражает» - это мама о своём аутичном сыне. «Мальчик, которого Вы показывали на видео такой умница, может сам себя занять, помогает маме с уборкой, пользуется расписанием, а какой послушный, и у него практически нет повторяющихся движений, не то, что у нас!» - это впечатление об этом же мальчике другой мамы.
        В таких случаях врачебная этика не позволяет мне сказать: «Знали бы вы, что пришлось пережить этой маме, прежде чем она научилась заново радоваться жизни.  Как её долгое время раздражало в своём ребёнке всё то, что явно отличало его от обычных детей, через какие трудности пришлось пройти в отношениях с родственниками мужа, как тяжело было смириться с тем, что выход на работу придётся отложить на неопределённое время. Как трудно было познавать теорию поведенческой терапии глубокой ночью, когда все, наконец-то, заснули, но и сил на учёбу не оставалось. И как приходилось накапливать опыт на собственных ошибках, поскольку рядом не было специалиста, который бы подсказывал каждый следующий шаг. И даже когда стало получаться помогать своему малышу, страх, что время упущено и тревожные мысли о том, что всё происходит слишком медленно, не давали возможности радоваться достижениям, нередко малозаметным даже для близких людей». Всё, что я могу себе позволить в таких случаях, это постараться успокоить и нацелить такую маму не сравнивать своего ребёнка с другим, а использовать успешный опыт, наблюдая за поведением взрослого.
      Известно, что аутичные дети - неоднородная группа, включающая детей с различными проблемами поведения и уровнем обучаемости. Но, в основном, формирование какого-либо умения, особенно связанного с умением планировать собственное поведение и общаться с другими людьми, требует времени и терпеливой настойчивости со стороны близких в любом случае. 
      Многое ещё зависит от того, какие цели преследуют взрослые, обучая ребёнка. Кто-то делает акцент на обучении ребёнка за столом, используя различные пособия, обилие которых в последнее время легко доступно в магазинах и в интернете,  а кто-то пришёл к заключению, что задача родителей - вырастить аутичного ребёнка максимально самостоятельным, способным организовывать свою жизнь. В таких случаях основные ресурсы близких взрослых направлены на то, чтобы обучить ребёнка пользоваться расписаниями, правилами поведения и как можно раньше освоить рутинные житейские навыки. По собственному опыту наблюдений за особыми детьми могу утверждать, что ребёнок, которого научили сотрудничать с близкими и который обучен навыкам самостоятельности с раннего возраста всегда производит впечатление более успешного. 
     На видео Мирослав, с которым посетители блога уже знакомы по предыдущей публикации, продолжает осваивать важнейшие навыки для будущей самостоятельной жизни. За каждым его успешным шагом стоит длительная ежедневная последовательная помощь мамы и поддержка всей семьи.



        А после уборки можно и за столом позаниматься в обществе младшей сестрёнки, чья искренняя любовь помогает осваивать брату навыки общения.


        



суббота, 28 июня 2014 г.

Какая польза от PECS? (часть1)

               
     Родители аутичных детей нередко сомневаются в целесообразности обучения ребёнка использованию карточек PECS. Обычно с появлением речи у большинства родителей связаны наибольшие ожидания в отношении развития ребёнка и его адаптации. Однако они боятся, что использование PECS, как системы альтернативной коммуникации, может «подсказать» ребёнку наиболее лёгкий путь для общения с окружающими и желание говорить так и не появится. Часть родителей в ответ на предложение специалиста начать обучение альтернативной системе коммуникации, предпочитают подождать какое-то время, пока ребёнок маленький и, возможно, заговорит сам.  Кроме того, многих смущает тот факт, что ребёнок, подающий карточку и использующий коммуникативную книгу, выглядит непривычно для окружающих и только усиливает необычное впечатление. Не последним аргументом против ПЭКС является необходимость изготовления большого количества качественных и прочных картинок. 

     Действительно, внедрение PECS потребует от родителей дополнительных ресурсов, как для изготовления карточек и сопутствующих приспособлений, так и для освоения технологии их использования. Кроме того, PECS, как и любой другой метод предполагает соблюдение правил обучения, последовательность шагов и индивидуальный подход к ребёнку. 

   В Украине данный метод стал использоваться специалистами и родителями сравнительно недавно, однако некоторый опыт наблюдения за детьми, в коррекционной работе с которыми была внедрена система PECS, даёт мне возможность поделиться своими размышлениями. 
1. Система PECS, по сути, является одним из вариантов визуальной подсказки. Как известно использование визуальных подсказок является наиболее приемлемым при аутизме. Естественно, использование PECS в качестве подсказки при общении с окружающими предполагает постепенное уменьшение её интенсивности вплоть до полного прекращения использования.
2. Внедрение PECS вовсе не предполагает отказ от использования других методов стимулирования речевого развития. По моему мнению, всё, что мотивирует речь у конкретного ребёнка, должно быть использовано и адекватно сочетаться.
3. Не вижу смысла «тянуть» с внедрением альтернативной системы коммуникации по отношению к аутичному ребёнку младшего возраста, если его речевые проблемы очевидны. Я не наблюдала ни одного случая, когда бы адекватное использование PECS  затормозило речевое развитие.  Даже в тех случаях, когда ребёнок был способен говорить отдельные слова, картинки на коммуникативной ленте «подсказывали» ему как правильно и последовательно выстраивать слова в предложении.
4. Невозможность для неговорящего ребёнка выражать свои желания, как правило, приводит к выраженным проблемам поведения (истерикам, протестам и т.п.). Такие проблемы могут надолго закрепиться в поведении и самым негативным образом сказываться на адаптации и качестве жизни семьи. Одним из самых веских аргументов в пользу альтернативной системы коммуникации является тот факт, что неговорящий ребёнок получает возможность сообщать близким о своих актуальных потребностях.
5. При всей кажущейся сложности метода дети, как правило, довольно быстро «схватывают» принцип его использования, поскольку это даёт им возможность на доступном уровне общаться с близкими. Важнейшим условием эффективности в таких случаях являлся правильно подобранный мотивационный стимул на первом этапе обучения. Иллюстрацией вышесказанного может служить видеофайл, где в течение одного занятия девочка довольно легко освоила несколько последовательных этапов обучения PECS.



вторник, 17 июня 2014 г.

Жетоны для малыша.


   
     Жетонная система поощрений довольно популярна среди АВА - специалистов и считается эффективным инструментом управления поведением. Однако, родителей особых детей и начинающих специалистов часто интересует вопрос с какого возраста можно вводить жетоны и как объяснить неговорящему ребёнку с проблемным поведением или  малышу суть   происходящего.  На видео продемонстрирован пример занятия, где ребёнок впервые "знакомится" с жетонами.





вторник, 3 июня 2014 г.

Вместе с мамой варим кашу.


             
         Одним из самых функциональных видов досуга для аутичного ребёнка является приготовление еды. Пока ребёнок маленький – этот процесс организуется близким взрослым как увлекательное совместное времяпровождение. Причём в процессе вовлечения ребёнка в совместные действия формируются самые разнообразные навыки, на которые зачастую затрачиваются немалые ресурсы в специализированных кабинетах. Это и речевые навыки, поскольку ребёнок учится понимать и проговаривать как названия ингредиентов рецепта, так и действия с ними. Это и мелкая моторика, которая совершенствуется в процессе использования кухонной посуды и разнообразных приспособлений. Это и способность соблюдать последовательность действий, поскольку каждый следующий шаг чётко оговорён в рецепте. Это и умение контролировать собственное поведение, следуя визуальным подсказкам.  Это и практический опыт, который, как известно, является самым надёжным способом  познания окружающего мира. А главное  - результат всегда является мотивационным для ребёнка, поскольку он получает свой любимый продукт (бутерброд, блинчики или пиццу), что делает сам процесс приготовления пищи приятным и желательным. Для некоторых детей совместное приготовление еды способствует расширению пищевого рациона, а процесс сервировки стола и последующая уборка посуды улучшает социальные навыки поведения за столом.

         В дальнейшем, умение готовить пищу становится уже серьёзным шагом к самостоятельности. Последовательность, постепенность и ежедневный  опыт обязательно приведут к тому, что ребёнок начнёт делать первые шаги к независимости.
           На видео Мирослав вместе с мамой готовит свою любимую манную кашу. Мама использует разнообразные техники обучения - глобальное чтение, визуальное расписание, АВА-терапию .



пятница, 23 мая 2014 г.

Продолжая дискуссию об эффективности АВА-терапии.

     
   Последнее время в профессиональной среде развернулась дискуссия об эффективности АВА-терапии при аутизме. Специфика моей профессии позволяет мне наблюдать со стороны различные истории развития аутичных детей с раннего возраста, а также опыт их реабилитации с использованием самых разных методик. Это даёт мне право поучаствовать в этой дискуссии. 
       Любой специалист, имеющий отношение к реабилитации аутичных детей, мечтает работать в команде профессионалов, где каждый знает своё направление работы, умеет сотрудничать и координировать свои действия с другими коллегами. А главное – знает, какие методы могут быть использованы по отношению к конкретному ребёнку, учитывая его индивидуальные потребности, в совершенстве владеет этими методами,  и строго соблюдает современные стандарты (или протоколы, как их сейчас принято называть). Мы живём в другой реальности. И хотя трудности, с которыми сталкиваются родители аутичных детей, несравнимы с проблемами специалистов, надо признать, что люди, посвятившие свою профессиональную жизнь реабилитации особых детей, как правило, вынуждены сами искать информацию и совершенствоваться исключительно через собственный практический опыт. Они не надеются на то, что государственные структуры серьёзно займутся их обучением и предоставят возможность наблюдать за эффективной практической работой суперпрофессионалов. Очень быстро становится понятным, что полученный диплом всего-навсего даёт право работать в этой сфере, но не является гарантом квалификации, а периодические курсы повышения квалификации надо будет «перетерпеть» как бесполезный, но, к сожалению, обязательный элемент профессии. Возможно, кто-то не согласится со мной, но опыт общения с коррекционными педагогами, психологами и врачами-психиатрами и моя личная профессиональная история даёт мне право это утверждать.
    Особая история с аутичными детьми. Диагностировать аутизм, в большинстве случаев, не такая сложная задача, когда есть опыт и соответствующая квалификация. Однако нет смысла устанавливать диагноз, если родителям не предлагают реальный план действий. Правильный диагноз – это первый и обязательный шаг на пути дальнейшей реабилитации. Я очень хорошо помню своего первого маленького аутичного пациента, который поступил в детское психиатрическое отделение, где я только начала работать. Разлучённый с мамой, в чьей помощи он нуждался ежеминутно, он пребывал в сильнейшем стрессе и в панике кричал на всё отделение. Мои старшие коллеги совершенно серьёзно рассуждали, «откуда такое психомоторное возбуждение, вероятно речь идёт о кататоническом возбуждении при шизофрении». Представьте состояние молодого врача, который сердцем понимает, что всё это неправильно, и что с ребёнком поступают жестоко, но при этом отсутствие практического опыта и адекватного образования, а также статус «высококвалифицированных» коллег не позволяют ему вмешаться.  Прошли годы, потраченные на поиски информации. Нередко приходилось не один день посвящать поездкам на семинары, конференции, чтобы узнать хоть какую-нибудь полезную «деталь». Если бы тогда мы имели доступ хотя бы к десятой части того, о чём уже было известно в профессиональных кругах цивилизованных стран – мы бы с моей коллегой Бессоновой Татьяной Игоревной, что называется «горы свернули». К сожалению, приходилось надеяться только на свой опыт, который, как известно, «сын ошибок трудных». Мы, разумеется, очень дорожим этим уникальным опытом работы с детьми, который позволил сформировать собственное профессиональное мышление, однако адекватное обучение с опорой на современные мировые достижения  на государственном уровне значительно облегчило бы выполнение самой благородной на свете задачи – помощи особым детям. Очень много ресурсов ушло на «пробы и ошибки». Конечно, далеко не все методы, предлагаемые представителями разных центров, кафедр и «самовыдвиженцами» были нами апробированы. Опыт непосредственного наблюдения и изучения особенностей поведения и развития аутичных детей позволял «фильтровать» самые неадекватные и бесполезные. 

          Стало очевидным, что аутичные дети имеют специфические сенсорные потребности и необходимо использовать различные приёмы, чтобы гармонизировать сенсорную сферу ребёнка, по возможности направив её развитие в социально приемлемые формы. Кроме того, необходимо было позаботиться о том, чтобы детство аутичного ребёнка было наполнено приятным времяпровождением. Для этого детей желательно было обучать типичным для дошкольного возраста игровым действиям. И хотя речь в данном случае не шла о произвольной игровой деятельности, которая, как известно, имеет чёткие внутренние психологические характеристики, нарушенные при аутизме, но, по крайней мере, доставляло детям удовольствие и хотя бы внешне напоминало привычное для ребёнка времяпровождение. Мы посещали разные центры, где работали преданные своему делу люди, любящие и понимающие аутичных детей. Их опыт мы также старались внедрить и усовершенствовать, насколько это было возможно в государственном учреждении. 
     Но… Нам не удавалось добиться самого главного – в большинстве случаев поведение аутичных детей оставалось дезадаптивным. Никто из специалистов, а тем более членов семьи не мог управлять поведением ребёнка, что делало в ряде случаев невозможным его обучение. И что самое печальное – как бы мы не старались облегчить жизнь родителей, принимая и заботясь об их ребёнке, качество жизни семьи оставалось на очень низком уровне. Близкие взрослые, как правило, находились в полном подчинении негибкого, склонного к стойким привычкам, не умеющего сотрудничать ребёнка. При этом ребёнок сам не получал удовольствия от жизни, поскольку был не в состоянии адаптироваться к постоянно меняющемуся поведению окружающих и поэтому отчаянно стремился контролировать всех вокруг ради призрачного ощущения комфорта. Возникла необходимость найти такой инструмент управления поведением, при котором ребёнок не просто смог бы преодолевать свою негибкость, но и получать удовольствие от сотрудничества со взрослым. На сегодняшний день могу с уверенностью утверждать, что таким инструментом является АВА-терапия. Я не буду приводить аргументы в пользу этого метода, поскольку авторитетные научные исследования уже доказали его эффективность. Я хочу поделиться своими предположениями, почему АВА-терапия до сих пор не заняла своё почётное место в системе реабилитации аутичных детей в нашей стране и почему довольно часто не приносит ожидаемых результатов, пополняя ряды разочарованных родителей.
1. Наша система обучения специалистов очень инертна, по степени негибкости она не может сравниться ни с какой другой отраслью. Возможно, это связано с тем, что написав однажды диссертационный труд и выполнив свой «минимум» в науке, преподаватели не заинтересованы в дальнейшем самоусовершенствовании и долгие годы обучают будущих специалистов методам, «срок годности» которых уже давно истёк. Другими словами, у нас отсутствует кадровый ресурс для обучения современным методам помощи аутичным детям.
2. С другой стороны долгие годы в нашей стране приветствовались так называемые «новые методики», от специалистов любого уровня требовалось внедрение каких-либо новых достижений. Я сама ежегодно «ломала голову» над тем, какую бы ещё «новую» методику описать в отчёте вышестоящим органам. Это привело к тому, что появлялось большое количество каких-то технологий и «авторских» методик, не доказавших свою реальную эффективность. Довольно часто такие методы вообще производили очень сомнительное впечатление и явно были направлены на получение прибыли за счёт наивности и доверчивости родителей. Понятно, что в такой ситуации появлялись люди, мягко говоря, не заинтересованные в появлении и признании какого-либо эффективного метода реабилитации.
3. Отдельный разговор о специалистах в области коррекционной педагогики, которые уже много лет занимаются с аутичными детьми, наработали свои собственные направления работы и очень скептически относятся к появлению на горизонте АВА-терапии. Некоторые из них много сделали для того, чтобы на проблему аутизма обратили внимание на высоком государственном уровне. Их самоотверженный труд вызывает уважение. Но, мне кажется, они не могут судить о методе, не изучив его и не попробовав  на собственной практике. Опираться только на впечатление родителей или оценку других коллег – неблагодарное занятие. Для того, чтобы составить своё собственное мнение о качестве фильма, мы ориентируемся, конечно, на авторитетное мнение друзей, интересуемся составом актёров, но полное представление получаем лишь после самостоятельного просмотра. И больше эту тему я не буду развивать, поскольку слишком уважаю своих коллег, преданных своей профессии, чтобы их критиковать.
4. Надо понимать, что АВА-терапия, как система реабилитационных услуг на уровне государства у нас отсутствует. Обеспечить же своему ребёнку АВА-терапию в необходимом объёме за собственные деньги большинство семей просто не имеет возможности. Как известно степень реабилитационного вмешательства при аутизме должна быть достаточно интенсивной, ребёнок должен быть «погружён» в такую социальную среду, которая бы специальным образом влияла на его развитие и поведение через приёмы поведенческой терапии. О какой эффективности можно говорить, если родители посещают специалиста по АВА-терапии 3 раза в неделю в течение 1 часа. И это в лучшем случае.  Метод доказал свою эффективность в тех странах и при таких условиях, когда соблюдались все стандарты его использования, и в первую очередь – интенсивность.
5. Пресловутый кадровый вопрос. Уже нет сил доказывать, что не всё то, что называют АВА-терапией, таковой является. Как и в любой другой профессии, есть люди талантливые, а есть неспособные. В коррекционной педагогике, где специалисты имеют дело с детьми, необходимо иметь помимо знаний и желания работать ещё и специфические умения, которым невозможно научиться ни на одних курсах. И в отношении аутичных детей этот фактор нередко является определяющим успех. Профессиональная интуиция, умение вызвать у ребёнка ощущение безопасности и комфорта в своём присутствии, умение чувствовать его индивидуальные потребности, эффективно использовать его сенсорные предпочтения и одновременно умение управлять ситуацией, выбирая из всего многообразия поведенческих приёмов именно тот, который необходим в данный момент – всеми этими способностями обладает далеко не каждый специалист, даже если его обучали опытные педагоги. Об этом подробно рассказала моя коллега в открытом вебинаре «За что работает ребёнок». Не удивляюсь тому, что иногда лучшим АВА-терапистом для ребёнка становится его мама. Слишком много тонкостей надо учитывать, чтобы вовремя и правильно включиться в ситуацию, а кто лучше знает ребёнка, чем его мама или папа.
6. Конечно же,  на эффективность любого коррекционного вмешательства влияют выраженность аутистического расстройства и возраст ребёнка. Именно для этой цели основные усилия наших зарубежных коллег  направлены на раннюю диагностику. Мы имеет дело с развивающимся мозгом, а это значит, что правильная коррекционная тактика в наиболее раннем возрасте будет способствовать продвижению ребёнка в «желательном» направлении. Я бы не писала, в очередной раз, такие очевидные вещи, если бы не сталкивалась с родителями детей старше 7 лет, которые разочаровались в эффективности АВА-терапии спустя пару занятий. Бывают и другие ситуации, когда выраженность аутистического расстройства и сопутствующая умственная отсталость не позволяет ребёнку достичь такого уровня адаптации, которую ожидают родители, благодаря АВА-терапии.  Неадекватность ожиданий и проблема принятия диагноза – отдельная тема для разговора.
7. Не буду оригинальной в своём предположении, что АВА-терапия никогда не будет эффективной, если семья не включена в процесс. Я уже много писала об этом, могу только повториться, что в ситуации дефицита специалистов в области АВА-терапии, родители обязаны по возможности восполнять этот дефицит, обучаясь и практикуясь на собственном ребёнке. Просто нет другого выхода. Лично знаю родителей, которые «за пояс заткнут» многих специалистов и очень успешно помогают своим аутичным детям. Этим родителям нет необходимости доказывать эффективность метода. Они на своём собственном опыте убедились в том, насколько поменялось качество их жизни с ребёнком.
      В заключение, будет справедливым согласиться с тем, что АВА терапия не является чудо – методом, исцеляющим всех аутичных детей. Пока наука не может предложить нам такого метода, хотя при благоприятных обстоятельствах можно добиться поразительных результатов, при которых в поведении ребёнка отсутствуют признаки аутистического расстройства. Возможно, в скором времени появятся другие, более эффективные, способы влияния на аутизм. Надеюсь, что мои коллеги в таком случае с готовностью и без сопротивления начнут их осваивать. Но пока, я буду «дружить» с АВА-терапией.